* * *

* * *

Воздух плотен и свеж, и грозится наскучить простудой.
Щиплет ноздри норд-ост, Ришелье караулит ядро.
По Потемкинской вниз? Ну, уж дудки, там сыро. Покуда,
Я верхами пройдусь, согревая в кофейнях нутро.

Будут лампы светить, будут пахнуть кофейные зерна.
И глоток за глотком выпит, впрочем, обыденный день.
Сухогрузом пройдет, рассекая прибрежные волны,
Мимо окон январь и рассыплет вдоль пирса ячмень.

Длинноносый мужик барельефом прижмется к фасаду,
Вскроют вены дворы, и прольется живая вода…
Сколько лет, сколько зим я копил понемногу досаду
И тебя не встречал, и другие не знал города.

Но в канун Рождества на удачу надеюсь и верю.
Все случится теперь, непременно сегодня, сейчас…
Сказка может и ложь, только я почему-то уверен:
Все еще впереди и еще не дописан рассказ.

/Одесса - Донецк, январь 2010 года/

Фотография на память

Ты в центре кадра. Ну а Волга
Неспешно моет берега.
Течет себе и вся недолга,
И жизнь бурлит до четверга.

В четверг же сяду в скорый поезд,
Уткнусь в подушку… а пока -
Пока я счастлив и напорист,
И в цвет валяю дурака.

Пока по трещинам в асфальте
Легко ступаю, а за мной,
Несмело ухватив за пальцы,
Идет улыбчивый конвой.

И невдомек пока что, рано,
А может, и не нужно знать,
Что будут встречи у фонтана,
И будет повод приезжать.

* * *

На верхнюю полку и счастье искать.
Вот станция, вот полустанок.
А рядом попутчик, ети его мать,
Таращится вдаль спозаранок.

Он бредит дорогой и дышит в окно,
Он с ночи не спит – торопыга.
И что-то размашисто пишет в блокнот
Чернилами цвета индиго.

Он бегает в тамбур и курит в затяг.
Он просит горячего чая.
А я, положив в изголовье рюкзак,
Тихонько по дому скучаю.

По речке с красивым названьем Итиль.
По чашке густого какао.
И слышится гомон и тлеет фитиль
У желтой горы Сарытау.

/26 апреля 2009 года/

Одиночество

Шаг влево, шаг вправо - и солнце в висок,
Лучом одиночным, не целясь,
Размажет по стеночке наискосок
Мыслишек бесовскую ересь.

Что было, что будет - сует суета.
Живи не зевай, простофиля.
А время придет - открывай ворота
И режь себе вены и крылья.

Кромсай свое тело на тысячу "я",
Наотмашь руби пуповину.
Но помни, что было, то было не зря,
И время песок, а не глина.

И время сквозь пальцы течет в никуда,
И гаснут с рассветом надежды,
И черною кажется в реках вода,
И ты одинок, как и прежде.

апрель 2009 г

* * *

Дней обыденных круженье.
Дважды два четыре. Пять!
Лужи множат отраженья.
Повесть просится в тетрадь.

Труд напрасен. Суть банальна.
Parker пишет всякий вздор.
Небо крошится эмалью.
Плачет ижицей забор.

Бес хромой бодяжит прозу.
День построчен. Сутки прочь.
Свет фонарный желтым просом
Кормит птиц моих и… прочь.

/29 января 2009 года/

Россия - Васюки

Поет зима – аукает.
Да ну её в Пномпень.
И тени только в Гуково
Ложатся на плетень.

Декартовой субстанции
Сломали позвонки,
На пограничной станции
Россия – Васюки.

/20 января 2009 года/

Встреча в сети

Виктору Волошину – бортовому
технику вертолета Ми-8МТ

Социальные сети, мои фавориты,
Наши новости, треп визави.
Мы пока еще, Витя, не сбиты,
И пока еще в доску свои.

Мы пока еще помним, как стоя,
Спирт запойный глотали живьем
За парней специального кроя –
Мы пока еще, Витя, живем.

Сколько дней в суматохе сгорело?
Ты стареешь и я не пацан.
Только помнит казенное тело
Кандагар, Лашкаргах, Талукан.

В каждой клеточке вирус шафрана.
В каждой косточке зыбкий песок.
Мы служили с тобой без обмана
От случайности на волосок.

И теперь в суете бутафорий
В подворотнях дежурят года…
Хорошо, что у наших историй
Соразмерно растет борода.

В биографиях наших прохладца.
Что-то сходится, что-то никак.
Но обоим пусть изредка снятся
Кандагар, Тахтапуль, Спинбальдак.

/16 января 2009 года/

Бабушке

Когда я вырасту,
я прокачу тебя на мотоцикле.
/обещание одного мальчика/

Здравствуй, бабушка, мил человек!
Как ты там, я надеюсь, не тужишь?
В небе ангелом памяти кружишь
И ведешь, и хранишь мой ковчег.

За меня всё хлопочешь, небось,
Лучшей доли и участи просишь?
Не проси: только обувь износишь -
Я пишу свою жизнь на авось.

Понимаешь, я так не могу,
Знаю точно: любовь неоплатна.
Постоянство разлук семикратно,
Ну а я, как и прежде, в долгу.

Понимаешь, я так не хочу.
Я, наверное, слышишь, при встрече
В рождество Иоанна Предтечи
В колеснице тебя прокачу.

/08 января 2009 года/

На улице

На улице снегами белыми
Играют вьюга и метель,
И дремлет дверь заиндевелая
Под скрип простуженных петель…

По тротуарам, к ночи брошенным,
Блуждают блики фонарей.
Все реже встретишься с прохожими,
Метель кружится все быстрей.

Зима крещенскими морозами
Все окрестила, замела:
Вокзал с гудками паровозными,
Акаций хрупкие тела.

Дома с потухшими глазницами
Привычно стынут на ветру,
И с водостоков крыш ресницами
Свисают льдинки в темноту.

На площади ночного города,
Укрывшись шалью снеговой,
Дежурит, усмехаясь в бороду,
Отлитый в медь городовой.

Дежурит, охраняя до светла
Слепых кварталов чуткий сон,
Где в подворотнях ветер с посвистом
Заводит музыку шансон.

/2004 год/

* * * * *

Боязно что-то, – маетно.
Сыплется на пол соль.
Мается дурью маятник.
Тени ложатся вдоль.

Бьется в окно стеклянное
Птица из темноты:
Что же ты, окаянная,
Рвешься в мои мечты?

Что же ты, весть, пернатая
В клюве своем несешь?
Что прокричишь, проклятая,
Что мне сейчас соврешь?

/21 декабря 2008 года/

Инфинитив

Стой! Отвечай! Ответь! Я заклинаю!
«Гамлет, принц Датский»
/У. Шекспир/

Писать!
Писать и пить остывший кофе,
И сигаретный дым глотать,
И свой забытый всуе профиль,
В стекле оконном узнавать.
Искать!
Искать и верить в силу слова,
И знать, что будет все не так.
Бежать и возвращаться снова
В мир рифмоплетов и писак.
Писать?..

/14 декабря 2008 года/

Без названия

Сыновьям – Дмитрию и Генрику

А время пружины заводит.
Касперским живет в проводах.
И в память компьютера вводит
Программу о наших делах.

Заносит насущное, вроде,
То вдумчиво, то впопыхах.
А годы неслышно уходят
И чудится времени взмах.

И вот ты уже не мальчишка,
И даже не юноша впредь,
А твой повзрослевший сынишка
Трубит в ненасытную медь.

Кем стал ты, пока неизвестно,
Но спрятав заветное в стол,
На кухоньке топчешься тесной,
И правишь нехитрый глагол.

А младший скажи-ка, – сознайся,
Играет не в мяч и лапту…
Попробуй, с трех раз догадайся,
В какую он верит мечту.

/05 декабря 2008 года/

Ссылка: http://h.ua/story/155869/

Без названия

…Раз поэтов не убивают,
Значит, некого убивать.
/А.Вознесенский/

Самодостаточность, ты тоже мой удел.
Ты – карма, одиночество в квадрате.
Другие пусть мелькают в самиздате.
Другие пусть штампуют свой предел.

А я кропать и хвастать не мастак.
Пишу не в тему. Рву, но не сжигаю.
За меньший грех поэтов убивают
В толпе едва рифмующих писак.

Времена года

Февраль

Как брошенный в пути снегам
Последней станцией в развалинах,
Как полем в полночь, в свист и гам,
Бредущий через силу в валяных…
/Б. Пастернак/

Зима шаманит. День за днем –
Мороз крепчает. Мерзнет город.
Снежинки падают за ворот,
И горло режут февралем.

Не наигравшись за сто зим,
По подворотням шарит вьюга.
И заметая след, – по кругу,
Горстями сыплет кокаин.

Надрывно стонет в желобах.
Прохожих гонит в хвост и в гриву.
С пути сбивает, – быть бы живу,
Покуда сила есть в ногах.

Март

Распутица, – к подошвам липнет март.
Снег ноздреватый, блинными пластами
Сползает с крыш, таится меж домами.
Весна – бесстыдница наносит Body-art
На тело города, на лица площадей
Намеренно, небрежными мазками,
Предчувствуя: апрель не за горами,
А с ним и Пасха в золоте церквей.

Июнь

Осколок неба в пол-окна.
Макушка тополя в полнеба.
И сквозь листву едва видна
Июня призрачная небыль…

Театр абсурда

Когда я вижу мерный ход часов
И день, проглоченный кромешной тьмой;*
/У. Шекспир/

На верхних этажах - цейтнот.
Безвременье. Пустые разговоры.
Посуду бьют и обрывают шторы -
Театр абсурда - сутки на пролет.

В домах этажных окна - маяки.
Всю ночь маячат желтыми глазами.
Коньяк «Арагви», девушки, салями.
Январь под водку, елки, сквозняки.

Бессонница, усталость, сущий бред.
Зубами в глотку липкая простуда…
У изголовья просветленный Будда,
Реинкарнирует двенадцатый сонет.

*У. Шекспир, Сонет-12, перевод: А. Финкеля

Стихи, написанные в дороге

* * * * *

Уехать бы, да смысла нет:
В чужих краях свои напасти.
А дома мне приносит счастье
Простой автобусный билет.

/Донецк 2004 год/

Ну, все - пора!

Ну, все – пора! В дорогу. В дальний путь.
Вагон плацкартный. Сутолока. Тесно.
Что будет завтра – сердцу неизвестно.
Что за плечами – к жизни не вернуть.

За горизонт. Сквозь голод редких встреч
Скользит состав, минуя полустанки.
Колесный стук, перроны, вкус таранки.
Дождя нежданного холодная картечь.

И одиночество, и в ржавых лужах день.
За плоскостью стекла столбы и шпалы.
Саднит в груди от грусти небывалой.
Напрасны хлопоты и мысли – набекрень.

Но скоро пригород, проулки, тупики.
Дыханье улицы и – опрометью в детство.
Туда где дом, знакомый с малолетства,
Где сумасбродствовал запретам вопреки.

Где в каждом выдохе и вдохе благодать,
Где гулким шагом бредят мостовые.
Спешат прохожие, трамваи, постовые.
Судачат дворники, и ждет к обеду мать.

Воспоминания, как соль на злобу дня.
Тоска вселенская, растерянность, обида.
Раскаты грома. Церковь. Панихида.
И сгустки боли в капельках дождя.

/Донецк-Саратов 2005 год/

Сердце

Жаль. Только что-то не ладится.
Только что-то не так, как всегда.
И ночами вдруг сдуру повадился
Сердце рвать и играть в города.

Где я был, где я жил - не тужил,
Где беспечно шагал по Отечеству.
И минуты считал, и судьбу сторожил,
И, возможно, любил человечество –

Я не помню уже. Забыванье – не блажь,
Забыванье – не крест в наказание.
Просто что-то насущное сдали в багаж,
Ничего не сказав на прощание.

Просто душат сомненья и будние дни,
Так опутали душу, что сходу не вырваться.
А за Волгой, как прежде маячат огни,
И как прежде в дорогу не выспаться.

Сердце бьется о ребра: постой, погоди.
Что ж ты так заскучало, – сердешное?
У тебя еще, сердце, вся жизнь впереди,
И дела и просторы нездешние.

У тебя еще, сердце, вся жизнь – первоцвет.
И пускай ты не так уж и молодо –
На тебя еще хватит счастливых примет
И пьянящего хмеля, и солода.

/Донецк-Саратов 2008 год/

* * * * *

И завтра щерится скабрёзно.
И не видать подчас не зги,
Но манит голос паровозный:
Беги из прошлого, беги.

Беги, пока есть сила духа.
Пока упругость есть в ногах.
Беги – и ни кого не слухай,
Став украинцем впопыхах.

Мудрее став, скромней и старше,
Ты пуще прежнего, – беги.
Но как солдат на дальнем марше,
О прошлом память береги.

Оно тебя еще, быть может,
Не раз окликнет – позовет.
Оно тебе, еще поможет
Бежать отчаянно вперед.

/Саратов-Донецк 2008 год/

Комментарий излишен

Январь

Бузует и штормит январь.
Дождями каплет. Тонет в лужах.
По площадям и скверам кружит
И городской зубрит букварь.

И Дед Мороз придет едва ль.
И не укроет землю пухом.
Шальной комар звенит над ухом.
(Прихлопнуть бы, но лень и жаль.)

Январь канючит и хандрит,
Но не найти в крещенье прорубь.
Не смыть грехи, и только голубь
По-над часовенкой парит.

Вокзал

Вокзал, несгораемый ящик
Разлук моих, встреч и разлук…
/Б. Пастернак/

Снова слышится эхо гудка.
Еду, сев у окна по привычке.
И направленный луч электрички,
Режет ночь, словно нож мясника.

Снова желтый расплавленный свет,
Обжигает желудок вагона,
Что несется стремглав из загона,
Накопившихся к старости лет.

Скоро новый вокзал и буфет —
Пастернаковский ящик нетленный,
Где из рук у судьбы непременно
Вырву в вечность горящий билет.

* * *

Комментарий излишен и суетность мне поделом.
Сколько слов-воробьев поселилось под ветхою крышей?
Но не помнятся фразы, оброненные ветром мельком,
И не слышатся рифмы, осененные шепотом свыше.

Комментарий излишен и всякая лужа Байкал.
Глубина не страшит, не пугают преграды, и все же.
Все, что было вчера, и что вдруг потерял
Стало ближе на жизнь, а по сути дороже.

Дважды в реку — ни-ни, супротив не попрешь.
И травой-лебедой пахнет время и, кажется, слышен
Свист дворовой шпаны, и как рвется об изгородь клеш.
Время лечит не всех. Комментарий излишен.

* * *

И каждое утро, лишь только забрезжит рассвет,
И первые звуки, ворвавшись в немые квартиры
Разбудят соседей, заполнят минувшим сортиры,
И криком зайдется дремавший всю ночь нофелет,
Я вдруг осознаю и даже увижу: что Я это я.
Что жизнь непутевая мне, к сожаленью, не снится.
Что миг пробужденья не раз и не два повторится.
Что дождь за окном повествует о тщетности дня.

* * *

Ночь. Сигареточка плавится.
Территорию делят коты.
Я под утро умру, чтобы завтра с похмелья не маяться.
Чтоб излиться дождем, на раскрытые ветром зонты.
Через год, может два, разлетевшись на мелкие атомы,
В тот же миг, тот же час, опуститься с небес сентябрем.
Разгадать между дел, иероглифы с русскими матами,
Отмывая асфальт, изрисованный школьным мелком.
Разбросать по дворам свои мысли пожухлыми листьями.
Опрокинуть тоску, на загаженный птицами сквер.
Непогодой пройтись, вдоль усталой, заброшенной пристани
И, вернувшись домой, постучаться в знакомую дверь.
Не открыли, так что ж, — просочившись в замочную скважину,
Тихо сесть на диван, одиноким, как перст, домовым.
Взять резной портсигар, сигаретой последней заряженный.
Не спеша закурить, и увидеть себя молодым.
Закурить от души, — затянувшись табачною дымностью,
Оглядеться вокруг, изучая немой интерьер.
Насладиться теплом и уюта волшебною зыбкостью
И послушать грозу, приглушенную тканью портьер.

Ссылка: http://magazines.russ.ru/ra/2008/6/iv11.html